Он родился в келье Антониева монастыря. Его дед реставрировал паникадило Софийского собора — тот самый, что стал символом Великого Новгорода. Сам художник уже полвека пишет один и тот же город. Но при этом наш герой не похож на местного «передвижника» или летописца в лаптях. Юрий Ерышев называет свой стиль «духовно-разумный реализм», а его любимейшие, «заветные» художники — Аристарх Лентулов, Василий Кандинский и Любовь Попова. В работах нашего современника древняя новгородская архитектура сияет рефлексами, словно декорация к футуристической опере, а портреты современников художника написаны так, будто их модели вот-вот сойдут с картин Кранаха Старшего.
Почему Ерышев интересен не только местным коллекционерам, а всей современной русской живописи? За что искусствоведы называют его «классиком»?

Главный парадокс: отрицание скрытых смыслов — и очевидная метафизика.
В интервью художник прямо заявляет: «В моих работах нет никакого скрытого смысла. В моих работах отражен реальный мир в красках моего духовного разума». Вроде бы перед нами исповедальный реализм, почти антисимволизм. Но когда смотришь на «Новгородскую Софию. Полдень» — с ее кубом храма, вписанным в сферу пылающей листвы, холодным сиянием белого и многоцветным золотом рефлексов, — осознаешь иное. Это вовсе не «вид на собор». То сложная образная конструкция. Куб и сфера, статика и танец цвета, театральная кулиса и монументальная фреска.
Противоречие мнимое. Ерышев отрицает не смысловую глубину как таковую. Речь идет о ребусности — намеренной зашифровке, требующей «раскодирования». Фраза «никаких скрытых смыслов» для него проста. Она значит: никаких литературных аллегорий, никакого «поэтического реализма» с его сумеречными намеками.
Но живопись, если она зрелая, неизбежно сложна. Только эта непростота у Ерышева не спрятана, а явлена: цвет, свет, ритм, фактура мазка, сама геометрия композиции рождают сложный образ. Так что символизм его полотен — не ребус, а естественное дыхание профессиональной живописи. Его не нужно разгадывать. Его достаточно просто увидеть.

Что такое «духовно-разумный реализм»?
Термин распадается на три смысловых слоя. «Духовный» — это не декларативная религиозность, а пантеистическое ощущение единства человека, архитектуры и природы. Оно явственно идет от новгородской традиции, где храмы не воспринимаются как памятники руинности, а живут в световой и цветовой среде. «Разумный» — работа строится на осознанной композиции, цветовой гармонии, ремесле. Ерышев сам говорит о «грамотной профессиональной композиции» и «крепкой живописи». И наконец «реализм» — это отказ от литературной аллегории, от ребуса. Мир изображается как данный в ощущениях, но преображенный цветом и ритмом. В этом смысле «духовно-разумный реализм» — не фигура речи, а целостная художественная позиция. В ней наследие «Бубнового валета» уживается с уроками старых нидерландцев и тихой духовностью новгородской земли.

Архитектура как метафизическая сцена.
В работах Ерышева легко увидеть две энергии.
Первая — эпическая, монументальная, идущая от самой плоти древней архитектуры. «Новгородская София. Полдень» давно стала хрестоматийной метафорой. Собор вырастает мощным, почти ослепительным объемом, его белизна вбирает рефлексы неба и зелени. Композиция с низкой перспективой и «кулисами» крон напоминает сцену. А ее главный герой — каменная плоть истории. В «Льде с Ильменя» художник, напротив, достигает эпической сдержанности. Ледоход становится символом природной и исторической стихии — там слышны и традиции новгородской иконописи, и уроки фламандцев.
Вторая энергия — динамическая, авангардная. Ерышев не скрывает любви к Лентулову, Кончаловскому, раннему Кандинскому. В пейзажах, особенно пушкинского цикла («Горбатый мостик в Михайловском», «Звездная ночь в Михайловском»), дробный, калейдоскопичный цветовой ритм напоминает о бубновалетской радости преображения реальности. Но там, где Лентулов взрывает форму, Ерышев ее собирает, подчиняя внутренней гармонии. Натюрморты — «Новгородская сдоба», «Сирень» — перекликаются с Машковым и Кончаловским, но решены в более холодной, затененной гамме, с более редким монументальным ритмом. А портреты — от «Воспоминания о Лукасе Кранахе» до портрета доктора искусствоведения Т. Ю. Царевской — демонстрируют удивительный сплав. В нем сплавляются воедино конкретика модели, точность деталей, возвышенная символика и тихая театральность жеста.

О портретах и эволюции.
В портретах («Юная флейтистка», «Помолвка», образ Царевской) — тот же баланс: пристальное внимание к конкретному человеку и одновременно стремление уловить вневременное измерение личности. Это роднит Ерышева с традициями Возрождения, где конкретное и идеальное не противостоят друг другу.
Теперь об динамике. Ерышев десятилетиями писал один Новгород, сознательно избегая других тем. В 2025 году он нарушил собственное «табу» — и создал более шестидесяти полотен по пушкинским местам, выставленных в музее Михайловского. И в пушкинском цикле («Горбатый мостик», «Звездная ночь») цветовой ритм становится более дробным и калейдоскопичным, а композиции — менее монументально-статичными, более музыкальными. Но основа метода осталась той же: явленная сложность цвета и формы без литературных аллюзий. Нарушение табу не разрушило стиль, а лишь обогатило новыми ритмами. Это важный шаг, показывающий, что система художника не закостенела.

Но появляются нюансы.
При всем внимании к мастерству Ерышева стоит отметить и некоторые риски его системы. В ряде работ — особенно в повторяющихся мотивах новгородских храмов — ощущается опасность декоративной орнаментальности, когда конструктивная геометрия начинает работать сама на себя. Порой портреты кажутся чуть театрально застывшими, а цветовая гамма в натюрмортах — излишне приглушенной, даже при всей ее гармоничности. Можно сказать, что «духовно-разумный реализм» при всех его достоинствах иногда оборачивается некоторой предсказуемостью приемов. Но это, пожалуй, неизбежная плата за зрелость — любая сложившаяся система имеет свои границы.

Почему это отнюдь не «провинциальное искусство».
Юрий Ерышев не художник «провинции» в уничижительном смысле. Его работы знают в Германии, Дании, Англии, публикуют в школьных учебниках. В 2025 году в Пушкинских Горах прошла его персональная выставка — итог шести пленэрных сезонов. А в престижной монографии Г. П. Райкова и Ю. Ю. Черемской «От Руси до России» среди лучших образцов исторической живописи воспроизведена картина художника «Лед с Ильменя пошел». Искусство мастера давно перешагнуло региональные рамки.
Способность через очень личную, почти интимную привязанность к конкретному месту — будь то Антониев монастырь или аллеи Михайловского — говорить об универсальных вещах (о гармонии рукотворного и природного, о памяти как живой ткани бытия, о радости ремесла) и делает Ерышева фигурой большого масштаба. Речь идет о синтезе региональной традиции и универсального художественного языка. В эпоху размывания границ между центром и периферией искусство географически локального художника становится частью отечественного и даже общеевропейского контекста — и при этом сохраняет неповторимо новгородский «корневой» характер: человечный, светлый, жизнеутверждающий.

Вместо послесловия.
Может показаться, что разговор о художнике из Великого Новгорода — это тема для узкого круга искусствоведов и местных краеведов. Но история Юрия Ерышева на самом деле про нечто большее. Она про то, как человек создает большое «общительное» искусство. И о том, как отрицание скрытых смыслов оборачивается глубиной, которую не нужно расшифровывать — достаточно увидеть. И на примере художника очевидно, что «провинция» давно перестала быть местом консервации традиций, а стала пространством их переосмысления.
Эта статья — часть большого разговора о том, зачем вообще нужно искусство сегодня. В быструю и суетную эпоху, когда все требует немедленного считывания, Ерышев предлагает другую оптику: медленную, ремесленно честную, но при этом праздничную и совсем не архаичную. В первую очередь, этим художник и ценен.

Художник
Константин Поляков
автор художественно-исторического проекта, посвященного
городу Волжский

Константин Поляков, художник:

Художественно-исторический проект «СЧАСТЛИВЫЙ БИЛЕТ В ГОРОД СОЛНЦА» — моя многолетняя художественная работа.
Я родился в городе Волжский 1959 году, до 1969 года жил в «Старом городе», сначала на улице XIX Партсъезда 8, а затем на улице Чайковского 15. Для меня это было самое замечательное время.
Я давно хотел рассказать о любимом юном городе Волжский моим друзьям и всем горожанам. Получился автобиографический художественный проект, сочетающий акварельные картины и текстовые воспоминания.
В детстве окружающий мир казался бескрайним и более позитивным, чем в зрелом возрасте, но это не мешает сегодня объективно оценивать давно ушедшее время.
Детское восприятие города Волжский, как единого огромного и безопасного пространства, где мир квартиры, двора и города были частью большого мира осталось в моих воспоминаниях.
Город постоянно рос, развивался и в его архитектуре отразилась вся архитектурная история большой страны. Последовавшее внедрение индустриальных подходов в строительстве, удешевление и сокращение сроков строительства было требованием времени. Но в борьбе с «архитектурными излишествами» произошла важная подмена конечных целей, потерялось то, что для полноценной жизни необходима удобная городская среда, нужны места для отдыха и общения жителей города.
Экономичные квартиры с низкими потолками — это половина беды, основная беда в том, что квартиры стали строиться в одинаковых домах, упакованных в одинаковые микрорайоны похожие не на жилую среду, а на коробки временного содержания людей – как инструментов для обслуживания предприятий.
В рецензии о проекте «СЧАСТЛИВЫЙ БИЛЕТ В ГОРОД СОЛНЦА» написанной
Заслуженным архитектором РФ Риммой
Петровной Алдониной, прозвучала очень важная мысль:
«ВСЕ ЭТИ ПАРКИ, ФОНТАНЫ. АЛЛЕИ И СПУСКИ СОВСЕМ НЕ ИЗЛИШЕСТВА, А СРЕДА ОБЩЕНИЯ, КОТОРОЙ ТАК НЕ ХВАТАЕТ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ!
ВАМ ПОВЕЗЛО, ЧТО ВЫ ВЫРОСЛИ В ЭТОЙ КРАСОТЕ».
Свой художественный проект я посвящаю всем Первостроителям города – мечтателям и романтикам, успешно воплотившим первоначальный великолепный архитектурный замысел и построившим свой город для счастливой жизни.
Хотелось бы, чтобы нынешние жители города Волжский понимали и помнили, что
ПЕРВЫЕ СТРОЕНИЯ ВОЛЖСКОГО,
ГАРМОНИЧНАЯ ГОРОДСКАЯ СРЕДА «СТАРОГО ГОРОДА»
— ЭТО ОГРОМНАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ
И КУЛЬТУРНАЯ ЦЕННОСТЬ,
ТРЕБУЮЩАЯ БЕРЕЖНОГО СОХРАНЕНИЯ.
Мой художественный проект не закончен и будет продолжаться новыми акварелями, а выставка — это сегодняшний этап.

Об авторе:
Константин Поляков
Художник график.
Родился в 1959 году в городе Волжский, Волгоградской области.
С 1981 года живёт в Москве.
Образование: Детская художественная школа, Преподаватели Филимонов Виктор Павлович и Стекольников Евгений Григорьевич.
Изостудия ДК ВГС, руководитель Подчайнов Сергей Тихонович.
Астраханское художественное училище. 1976-1980 г. Преподаватель Заварин Николай Васильевич.
МВХПУ (Строгановское). 1983-1988 г. Преподаватели: Врубель Анатолий Васильевич, Мельникова Натта Владимировна, Соловьёв Николай Кириллович, Стасюк Александр Николаевич.
В 1995 году разработал авторский уникальный вариант Акварельной монотипии на впитывающем краску материале.
Член Московского Союза художников с 1996 года.
Провёл более тридцати персональных выставок и более сорока кураторских проектов.
Работает в техниках акварель и акварельная монотипия.
Награждён Дипломом Российской Академии Художеств РАХ за серию графических работ «Солнечная страна Бхарат» и Благодарностью Министра Культуры РФ.

искусствовед, эксперт Елена Бахаева

«В человеческом сознании пересекаются две вселенские бесконечности, рождая образы и смыслы Единого. Что такое Единое и возможен ли контакт с ним?
Мы постигаем Единое через творящую силу воображения.
Единое непостижимо — оно везде и нигде, поэтому оно доступно искусству только в СИМВОЛИЧЕСКОМ отображении».
Алексей Дьячков

Художник
Алексей Дьячков

Все всегда начинается с одного символа, со знака, понять который можно только путем бесконечных толкований самого знака. Художник Алексей Дьячков жил, творил, дарил, восхищал, возмущал, просвещал… И сам стал символом, знаком, с которого все началось…
Его картины нельзя разглядывать и задаваться вопросом, что хотел сказать художник. Его картины каждый понимает по-своему, они сакральны, т.к. любой увидит в них только те знаки, которые положены именно ему, тому, кто сейчас стоит перед полотнами Дьячкова.
Да, он ушел в ту самую двойную бесконечность и оставил нам трансперсональный символизм.

Художник
Алексей Дьячков

Символ — это знак, значение которого проявляется только путем бесконечных толкований самого знака. Мы, люди, с момента появления у нас первой мысли живем в мире символов: намёков, таинственных и загадочных образов, недосказанности… Мы видим символы, мы принимаем их и пытаемся интерпретировать, примеряя на себя их значение.
Художник Алексей Дьячков шагнул дальше, он пересек ту черту, за которой заканчивается просто «символизм» и начинается «трансперсональный», заставляющий человека выталкивать свое сознание за границы привычного «Я». Те, кто внимательно смотрит на его работы, видят знак, видят символ, принимают или не принимают их, но в любом случае открывают в себе что-то доселе неизведанное, что-то трансперсональное, «выходящее за границы отдельного человека или индивидуальной души».

Ваше творчество называют трансперсональным символизмом. Почему вас заинтересовал символизм?
Это мироощущение. Одни пишут природу, другие — животных.
А направление, в котором работаю я, ищет ТАЙНУ МИРА через символы. Мне в жизни повезло.
Алесей Дьячков

Художник
Алексей Дьячков

Дьячков Алексей Николаевич (1950–2020)
Родился 18 июля 1950 года в Москве.
В 1976 году закончил Московское государственное академическое художественное училище памяти 1905 года.
Член Московского союза художников (МСХ).
Работы находятся в музеях и частных коллекциях России, Австрии, Германии, Голландии, Финляндии, Франции, Чехии, США.
Зачинатель (1978 г.) творческого направления в живописи «Трансперсональный символизм».

ПРОГРАММА ВЫСТАВКИ
«СВЯЗУЮЩАЯ НИТЬ»

23 июня — 4 июля 2026 года

24 июня, 18:30
ОТКРЫТИЕ ВЫСТАВКИ.
Презентация книги АЛЕКСЕЯ ДЬЯЧКОВА
«ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ»

30/31 июня, 18:30
Лекция
КОШАЕВ В.Б., доктор искусствоведения, профессор МГУ
ПАМЯТЬ-ГНОЗИС В ЖИВОМ ПРОСТРАНСТВЕ
В МИРОСОЗЕРЦАНИИ

3 июля, 17:00
ЗАКРЫТИЕ ВЫСТАВКИ
Круглый стол — 26, 29, 30, 31 июня, 1, 2 июля, 18:30
Тема
СИМВОЛИЗМ В ИСКУССТВЕ.
ТРАНСПЕРСОНАЛЬНЫЙ СИМВОЛИЗМ

Контактная информация:
Дьячкова Татьяна +7 916 017-2083
Выставочный зал +7 (495) 621-00-21
Адрес: Кузнецкий мост, дом 20, 2-й этаж (Московский союз художников (МСХ)
Проезд: метро Кузнецкий мост, Лубянка

Художник
Алексей Дьячков

Об Алексее Дьячкове

Когда живописец теряет возможность писать на пленэре, он уходит в космос собственного сознания. Дьячков не просто ушёл — он стал зачинателем направления «Трансперсональный символизм». Сложное слово, за которым стоит простая и шокирующая правда: Алексей смотрел туда, куда обычному человеку заглянуть страшно — в коллективное бессознательное, в архетипы, в ту область души, где сны переплетаются с явью, а личная трагедия становится частью мировой истории.

В его работах нет наивной иллюстративности. Символ у него — это не ребус. Это знак, который раскрывается бесконечно, как матрёшка смыслов. Каждый зритель, стоя перед холстом Дьячкова, встречается с собой — со своей утратой и со своей надеждой.

Оксана Бурлука
издатель, член Союза журналистов Москвы

Художник
Алексей Дьячков

Алексей Дьячков. И его картины, и его тексты — это вопрошание и раскрытие того, что его переполняло с детства. И по сути, он не открывал себя, а оформлял себя в себе. Он был «философом-художником», «произведения которого превзойдены суждением» по Леонардо.

В живописи Алексей Дьячков коснулся фундаментальной темы отношений философии гностической живописи и философии канонического искусства. Он весьма изыскано продемонстрировал, как фигуры знаков-изображений, восходящих очевидно к общему источнику, где мандала и тантра индуизма и буддизма с одной стороны и описание Библейских преданий с другой, рассказывают о Начале сотворенного Мира — Райском саде.

Владимир Кошаев
д-р искусствоведения, проф. факультета искусств МГУ имени М.В. Ломоносова, проф. кафедры истории и теории декоративного искусства и дизайна РГХПУ им. С.Г. Строганова

***

Тайна недосказанности — одно из основополагающих качеств работ Дьячкова.
Дьячков отвечает на потребность в чудесном. Он создал нечто целиком для него новое — поэзию на холсте.

Искусство неотделимо от поисков Истины. Искусство Дьячкова в целом — это и есть поиск истины.

Дьячков в своем творчестве отказывался от прямой связи с какой-либо традицией, западной или восточной: он использовал широкий ряд разнообразных символов.

Григорий Климовицкий, искусствовед

***

В нашей антропологической ситуации искусство Алексея Дьячкова открылось энергии древних и вечных символов, духовной проблематике старинных традиций Европы, Ближнего и Дальнего Востока.

Художественными средствами он воссоздал в своих картинах энергетические пространства, удалённые от всего земного, вплотную подступив к визуально-созерцательному общению с глубинным Я человека.

Илья Семененко-Басин,
российский историк и поэт, д-р исторических наук, профессор

***

Раскрывая понятие «трансперсональный символизм», можно сказать, что это изображение «путешествия» в глубинах реальности за пределами чисто биографического опыта — путешествия, наполненного знаками и символами архетипической распаковки.

А. Дьячков, если исходить из его творчества, не просто доверяет символам, но глубоко чувствует их.

Жанна Дрогалина-Налимова, писатель

***

Способ взаимодействия с мирозданием определил своеобразие творчества Алексея Дьячкова, особенности его художественного стиля и название направления, с которым он связал свое искусство.

Шутливо именуя себя «художником Атлантиды», Алексей, вероятно, имел в виду пространственно-временные континуумы, ушедшие за границу нашего восприятия: в прошлое, в глубину, в бессознательное, но продолжающие обозначать в мире современной культуры иное, вечное и притягательное.

Александр Котылев,
Канд. культурологических наук

***

Первым сильным переживанием при восприятии картин Алексея является осознание высокой степени насыщенности и полноты визуального и сильного его контраста как с повседневным зрительным фоном, так и с традиционной классической живописью. Мы ощущаем как бы скачок плотности содержания визуального в картинах художника.

Искусство Алексея Дьячкова — сильный пример бытия картины в модусе «больше себя самоё», когда она становятся больше, чем только расписанная красками бумага или холст.

Первое большое исследование званцевской школы — одной из самых популярных художественных студий начала ХХ века — продемонстрирует, как студенческие эксперименты в области цвета и формы меняли живописный язык эпохи, и продолжит разговор, начатый проектами «Выбор Добычиной» и «Русские дикие».

Елизавета Званцева — ученица Ильи Репина по Академии художеств и воспитанница частных парижских студий — открыла собственную школу еще в 1899 году в Москве, а в 1906-м — в Санкт-Петербурге, куда пригласила преподавать художников объединения «Мир искусства».

Юлия Оболенская Автопортрет
1918 г.
Астраханская государственная картинная галерея имени П.М. Догадина

Школа Званцевой, работавшая в столице Российской империи вплоть до 1917 года, оказалась в эпицентре модернистских поисков и стала лабораторией по освоению принципов постимпрессионизма, эстетики модерна и символистской образности. Здесь занимались и авангардисты Елена Гуро и Ольга Розанова, и мастера постимпрессионистического пейзажа Николай Тырса и Александр Русаков, и художники-оформители Николай Кузьмин и Владимир Дмитриев.

Кузьма Петров-Водкин
«Фектя»
1916
Новгородский музей-заповедник

Экспозицию откроют знаковые работы учеников и учениц школы — их выразительный стиль с яркими цветами, экспрессивной формой и прихотливой линией узнавался уже современниками. Центральные разделы будут посвящены методам трех педагогов и раскроют индивидуальные манеры каждого из них.

Если Лев Бакст, сотрудничавший с «Русскими сезонами» Сергея Дягилева, учил студентов «красивой линии» и сочетанию ярких открытых цветов, то у Мстислава Добужинского, осваивавшего живопись в Мюнхене, званцевцы переняли мистицизм и психологизм городских сюжетов. С 1910-го года школу возглавлял Кузьма Петров-Водкин, открывавший студентам символику локального цвета и разрабатывавший в это время теории «иконописной» трехцветки и сферической перспективы.

Софья Дымшиц-Толстая
Декоративный nature-morte
1911 г.
Омский областной музей изобразительных искусств имени М. А. Врубеля

Рассказ о школе Елизаветы Званцевой проиллюстрируют более 170 произведений живописи и графики, а также оформленные званцевцами книги. Впервые будет показана работа Надежды Лермонтовой — портрет другой студентки Варвары Климович-Топер из частной коллекции. Также посетители увидят уникальный эскиз к покорившему парижскую публику балету «Шехеразада» — костюм Синей султанши из собрания Санкт-Петербургского государственного музея театрального и музыкального искусства. Работы студентов и преподавателей школы приедут из 57 государственных и частных собраний России и Беларуси: Государственной Третьяковской галереи, Волгоградского музея изобразительных искусств имени И.И. Машкова, Вятского художественного музея имени В.М. и А.М. Васнецовых и других.

Ольга Розанова
Натюрморт «Яблоки и кувшин с цветами»
1911-1918-е годы
Великоустюгский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник

Незрячие и слабовидящие посетители смогут детально познакомиться с произведениями званцевцев с помощью четырех тактильных станций, созданных совместно с партнером инклюзивной программы Благотворительным фондом «Искусство, наука и спорт» в рамках программы поддержки людей с нарушением зрения «Особый взгляд». Объемные модели будут дополнены ароматами по мотивам картин от парфюмерной студии Flame Moscow. Ольфакторные композиции будут посвящены отдыхающей крестьянке с картины Магды Нахман, полевым цветам с натюрморта Ольги Розановой, городскому промышленному району в интерпретации Мстислава Добужинского, и волжским степям кисти Кузьмы Петрова-Водкина. К мультисенсорным станциям будет подготовлен онлайн-спецпроект, в котором слепоглухая художница Ирина Поволоцкая представит свои размышления о разных живописных категориях. По окончании проекта тактильные экспонаты отправятся в музеи Казани, Великого Новгорода, Великого Устюга и Краснодара.

Надежда Лермонтова
«Воспоминание Крыма» (Рыбка)
Середина 1910-х
Собрание галереи НАШИ ХУДОЖНИКИ
Москва

Выставку будут сопровождать материалы, адаптированные по правилам ясного языка с помощью новой функции Яндекс Браузера, работающей на базе нейросети Алиса AI. Краткие тексты с понятной структурой и терминологией, созданные при поддержке экспертов из Центра эффективных коммуникаций и партнерства Ясный Мир, помогут людям с ментальными и когнитивными особенностями познакомиться с проектом. Описания на ясном языке будут представлены в бесплатном буклете, а также на специальной странице в Яндекс Браузере — перейти на неё можно по QR-коду на этикетках к работам.

Мстислав Добужинский
«На Пряжке»
1913 г.
Краснодарский краевой художественный музей им. Ф.А. Коваленко

К выставке на полках книжного «Подписные в музее» появятся два новых издания от Музея русского импрессионизма. Каталог выставки со статьями искусствоведов Александра Боровского, Игоря Смекалова и Софьи Багдасаровой позволит больше узнать о школе Елизаветы Званцевой и ее месте в искусстве модернизма, а также о становлении женского образования в Европе и России вплоть до начала XX века. В специально готовящейся к выставке антологии будут собраны теоретические статьи, воспоминания и переписка званцевцев: как учащихся, так и учащих.

Куратор: Вера Рябинина — специалист выставочного отдела Музея русского импрессионизма, сокуратор выставки «Русские дикие».
Музей благодарит за поддержку Владимира Воронина — Председателя Попечительского совета музея, основателя и акционера группы компаний ФСК.
Возрастное ограничение выставки 6+.

Он прожил удивительную жизнь, видевший революции и войны, узнавший судьбу эмигранта, он прошел путь от полковника российской императорской армии до жителя далёкой бельгийской колонии в Центральной Африке, а карьеру военного в сорок лет сменил на ремесло фотографа.

На выставке «Исчезающая Африка. Свет и тени Казимира Загурского», созданной в содружестве с галереей Диалог, экспонируются материалы фотографического наследия Загурского 1920-х – 1930-х гг. Проект охватывает регионы бассейна реки Конго, современных Руанды, Бурунди и Кении.
«Выставка уведет зрителя в парадоксально сложный мир культур бассейна реки Конго – одновременно глубоко традиционный и испытывающий воздействие европейской политики, европейской культуры. Благодаря Казимиру Загурскому мы неожиданно не только погружаемся в повседневную жизнь этой части Африки 1920-40-х годов, но словно бы проживаем с ним перипетии существования российского фотохудожника, оторванного от дома и ищущего свое место в меняющемся мире первой половины ХХ в.», – объяснила куратор выставки Дарья Ванюкова.
Главное наследие Казимира Загурского – фотографическая серия L’Afrique qui disparaît (фр. «Исчезающая Африка»). Она состоит из черно-белых фотографий, изданных в формате почтовых открыток. Загурский задумал этот цикл, чтобы художественными средствами зафиксировать традиционные культуры Центральной Африки, постепенно исчезающие под натиском европейского влияния. Это не просто документальная съемка драматической реальности континента, а скорее повесть, рассказывающая о мире, который Загурский знает, в котором участвует, за которым много лет наблюдает и который скоро исчезнет навсегда.
Директор галереи Диалог Михаил Прозоров рассказал, что фотографии Загурского часто попадали в поле его зрения и всегда поражали эстетикой кадров. Он отмечал для себя свет, композицию, глубокий психологизм и индивидуальность героев фотографа, а также особый, «магический» характер съемки. По его словам, это переводит серию «Исчезающая Африка» из жанра просто этнографической фотографии в категорию произведений искусства.
«Когда появилась возможность приобрести значительную часть серии в свою коллекцию, я не задумываясь сделал это. Мне кажется, что этот выставочный проект станет мостом между страстью коллекционера и зрителем – ведь фотография обретает смысл только когда ее видят. А если зритель почувствует то же, что и я, глядя на эти отпечатки, значит, мы поняли друг друга без слов», – признался Михаил Прозоров.
Кураторы отмечают, что Загурский смотрит на чужую реальность с любопытством, а его фотоаппарат словно стирает все границы. Автор ищет новые контексты, акценты, позволяя себе быть свободным от влияния уже «сказанного» об Африке другими фотографами.
Серия этих снимков близка к литературному жанру «травелога» (путевого дневника) с его обязательным осмыслением пути как целостности движения и остановок, с субъективным отношением автора-путешественника к увиденному.
Цикл «Исчезающая Африка» Загурского был показан на Всемирной выставке в Париже в 1937 году. Гости и жители столицы увидят почти 300 фотографий этой серии до 16 августа.

Вдохновившись снимками Загурского, дизайнер Анна Славутина разработала коллекцию украшений, которую можно приобрести на память о выставке в музейном магазине.

Автор выставки
«Иной Петербург»
художник
Илья Комов
и эксперт, искусствовед
Елена Бахаева
(оба в центре)
справа на фото
дочь Ильи Комова
Мария
слева — Сева (Всеволод) Гуревич — известный петербургский поэт
лето, 2026
Санкт-Петербург

Персональный выставочный проект члена-корреспондента Российской академии художеств Ильи Комова «Иной Петербург», развернутый в залах Галереи искусств на улице Ломоносова, манифестирует принципиальную смену векторов в современной отечественной ведуте. Феноменология данной экспозиции, репрезентирующей радикальный разрыв с традиционными иконографическими канонами репрезентации Санкт-Петербурга, стала предметом глубокого теоретического анализа аттестованного эксперта Министерства культуры РФ, искусствоведа и коллекционера Елены Михайловны Бахаевой, приехавшей из Москвы в Петербург на вернисаж этого значимого события.

«Представленный корпус монументальных станковых произведений, созданных автором в режиме непосредственного натурного импульса непосредственно в пространстве петербургского урбанизма, актуализирует сложнейшую проблему деконструкции устоявшегося «петербургского мифа». Илья Комов осуществляет глубокий эпистемологический сдвиг: вопреки укорененной в отечественной культуре элегической монохромности, импрессионистическому сфумато и меланхолической нюансировке, художник предлагает жесткую, волевую архитектоническую пересборку ландшафта. Топонимы города (набережные Фонтанки, мосты Петроградской стороны) здесь эмансипируются от пассивного мимесиса, преобразуясь в автономные пластические знаки-доминанты, транслирующие внутреннюю тектонику бытия.Художественный метод мастера базируется на сложном межэпохальном синтезе, где онтологическая глубина и композиционная лапидарность древнерусской монументальной стенописи вступают в диалектический диалог с радикальным колористическим структурализмом французского фовизма. Масштабный, пастозный мазок и акцентированные пространственные планы в живописи Комова выступают не денотатами физической реальности, но тектоническими пластами, формирующими новую архитектонику холста. Автор не репродуцирует топографию, а дешифрует и обнажает ее скрытый энергетический каркас, возводя конкретный визуальный опыт в ранг онтологического обобщения.
Экспертное суждение аттестованного эксперта Министерства культуры РФ Елены Михайловны Бахаевой:
«Данный выставочный проект обладает безусловной репрезентативностью и фиксирует важную точку бифуркации в развитии современной московской школы живописи на петербургской почве. Как эксперт, оценивающий художественный феномен в категориях историко-культурной и музейной ценности, я констатирую высокий статус данных артефактов. Илья Комов демонстрирует безупречное владение законами архитектоники картинной плоскости. В анализируемом цикле демифологизация городского пространства происходит не через деструкцию формы, а путем актуализации новой пластической тектоники и динамических ритмических регистров. Метод автора оперирует предельным абстрагированием от случайных деталей и знаковой лаконичностью линейно-объемного рисунка, где организация пространства концептуализируется и становится детерминантом смыслообразования. Это живопись высокого академического ценза, обладающая мощным витальным потенциалом и безусловной коллекционной инвестиционной ценностью. Для профессионального сообщества, музейных институций и серьезных исследователей арт-рынка экспозиция представляет собой важнейший прецедент для научно-теоретической верификации».